Самое страшное


страница1/22
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ СПИТ
Глава первая
САМОЕ СТРАШНОЕ
Когда я был совсем мелкий и даже не ходил в школу, самый страшный миг наступал для меня вечером, когда пора было отправляться в постель. Я готов был делать что угодно, лишь бы оттянуть это время. Даже собирать игрушки. Даже мыть голову или пить молоко.

Но мама считала, что в жизни ничего нет важнее режима. Ровно в восемь вечера она заглядывала в мою комнату и строгим голосом говорила:

- Алеша, пора в постель. Быстренько мыться и спать.

Я знал, что с мамой бесполезно спорить. Но все-таки боролся до конца. Например, упрашивал маму что-нибудь мне почитать. Это редко срабатывало – мама всегда была слишком занята, чтобы, как она говорила «потакать капризам почти взрослого мальчика». И вот, когда она уже стояла в дверях, собираясь погасить в моей комнате свет, я спрашивал в полном отчаянии:

- Ты дверь в квартиру хорошо закрыла?

- Конечно, закрыла, - отвечала она.

- А в наши окна никто не сможет влезть?

- Алексей! – начинала сердиться мама. – Мы живем на двенадцатом этаже.

- Мама, скажи честно, та девочка сюда не придет? Никогда-никогда?

Мамина голова была занята совсем другими мыслями. Если мама не работала, то думала о работе. Поэтому она всякий раз забывала, что слышала этот вопрос уже сотни раз - и переспрашивала рассеянным голосом:

- Какая девочка, сынок? Ты с кем-то подружился? Во дворе или в садике?

- Нет, - в сто первый раз объяснял я. – Та девочка, которую я вижу во сне. Она точно не сможет к нам забраться?

- Как хочешь, малыш, - пожимала плечами мать. – Если хорошо с ней знаком, можешь пригласить ее в гости. Но, пожалуйста, предупреди нас с папой заранее.

- Да нет, мама! – злился я. - Я не хочу! Я вижу ее, когда сплю. А когда я просыпаюсь… кажется…кажется, она засыпает, и спит так все время – ну, пока я снова не засну. Поэтому она всегда злая и плачет! И еще она лежит в больнице!

- Не нужно так кричать, разгонишь сон, Алеша! – повышала голос мама. – Ты уже взрослый мальчик. Разберись сам со своими снами и не морочь мне голову!

Она укладывала меня в постель, подтыкала одеяло и уходила, как я не умолял посидеть со мной еще минуточку. У мамы было очень много дел. Ее ждала моя старшая сестра Кира, которой нужно было, чтобы мама погладила ей школьную форму и проверила уроки. Родители вечно твердили, что нельзя быть эгоистом, но…но мне было очень страшно.

Иногда я думал, что смогу вообще не спать, если просижу всю ночь в кровати с открытыми глазами. Или стану ходить по комнате. Один раз я ходил так долго, что в комнате родителей погас свет. Мне стало страшно разгуливать в темноте, я нырнул в постель – и тут же уснул. И, конечно, увидел ту, кого так боялся.

То есть, сначала я увидел самую обыкновенную больничную палату. Восемь кроватей в два ряда, разделенные коричневыми тумбочками. Иногда некоторые пустовали, но чаще на каждой спал ребенок. И только одна кровать у окна была отгорожена от остальных белой ширмой. Но стоило мне оказаться в моем сне, как ширма начинала колыхаться, и оттуда слышался тихий плач.

В палату вбегала сонная медсестра в измятом халате. Медсестра убирала ширму от кровати, и при этом шипела сквозь зубы:

- Иола, замолчи, пожалуйста, не буди других деток! Будь хорошей девочкой! Сейчас мы с тобой умоемся, покушаем, а потом немного поиграем!

Девочка с темными кудряшками не хотела ни есть, ни играть. Она хотела только плакать. Но медсестре все-таки удавалось вытащить ее из палаты, отнести в туалет и вымыть под краном. Потом она усаживала девочку на диванчик в холле, и приносила поднос с тарелками. Еда была холодной и выглядела отвратительно. Я бы такую ни за что на свете есть не стал. Девочке она тоже не нравилась: медсестре с трудом и руганью удавалось запихнуть ей в рот несколько ложек.

- Не хочу! – рыдала девочка. – Не буду! Где моя мамочка? Почему не пришла? Пусть придет и покормит меня!

- Иолочка, ну ты же знаешь, посторонним нельзя бывать ночью в больнице, - твердила ей медсестра. – Твоя мама приходила днем проведать тебя. Она принесла тебе фрукты и книжки.

- Но я же спала!

На круглом лице медсестры так и читалась фраза: ну, милая, это уж твои проблемы! Но вслух этого не говорила, а продолжала пачкать бедняжке губы серой кашей и вливать в плачущий рот остывший чай.

Когда кормление заканчивалось, медсестра тяжело вздыхала и говорила:

- Ну, Иола, а теперь поиграй немного в холле. Я оставлю тебе свет. А у меня есть важные дела.

И уходила в сестринскую. Думаю, она там ложилась спать, потому что иногда я даже слышал громкий храп. А девочка обнимала руками коленки и в такой позе часами сидела на диване. Она никогда не играла. Я думаю, она даже не знала, как это делается. Да и кому захочется играть в одиночку, когда все спят?

Правда, иногда она листала книжки или рисовала. Мне было любопытно посмотреть на ее рисунки, но девочка загораживала листок рукой или книгой. Я не понимал, от кого она прячется, ведь в холле больше никого не было.

А потом она снова начинала плакать. Смотреть на это было так грустно, что я часто просыпался среди ночи. И тоже садился на кровати, как девочка из моего сна. А когда снова засыпал, видел, как она поднимается с дивана и сердито трет глаза.
Однажды в моем сне появились новые лица. Два доктора – так я решил, потому что на них были белые халаты. Только один доктор был очень старый, седой. А второй – молодой, с собранными в хвост желтыми волосами и серьгой в одном ухе. Глаза у него были какие-то странные: как будто в каждый вставили по спичке или будто он все время чему-то удивлялся. Мне этот тип не очень-то понравился. Они сидели на пустующей кровати рядом с ширмой и о чем-то тихонько переговаривались. Когда Иола снова заплакала, старик-доктор сам отодвинул ширму и склонился над девочкой.

Кажется, она хорошо его знала, потому что совсем не испугалась (вот я бы точно перепугался до смерти, увидев над собой среди ночи незнакомого врача). Но и не обрадовалась: лицо ее оставалось злым и угрюмым. Потом пришла медсестра и стала кормить девочку – на этот раз она обращалась с ней терпеливо и ласково. А те двое сидели и разговаривали. Я слышал их разговор, но мало что понимал. Они ведь все время переходили на какие-то научные термины, о которых я тогда, как и сейчас, не имел никакого понятия.

- Поразительный случай! – говорил старый доктор (думаю, он был профессором). – Никогда за всю свою жизнь я не слыхивал ни о чем подобном. Я наблюдаю малышку несколько лет, но, увы, вынужден расписаться в полном бессилии.

- А с какого возраста начались проблемы? – спросил молодой. Он все записывал в блокнот и морщился, когда профессор слишком громко расписывался в своем бессилии. Наверно, думал, что сам-то он легко во всем разберется.

- Возможно, с самого рождения, - задумчиво произнес профессор. – Но точнее сказать не берусь. Младенцы ведь спят и бодрствуют, когда им заблагорассудится. В общем, до полугода родители не замечали ничего странного. А потом началось: девочка спала почти весь день, просыпалась лишь на пару часов, и могла заснуть в любой момент, в процессе кормления, во время игры. Разбудить ее невозможно. Родители, конечно, пугались, вызывали «Скорую». Никаких заболеваний и отклонений не было выявлено. Вечером девочка просыпалась веселая и полная сил, засыпала только под утро. Родители с ней измучились. Ни о каком садике, естественно, и речи быть не могло. Девочку постоянно клали в больницу, но - безрезультатно. Вот, думаю, и я через недельку-другую буду ее выписывать. А пока она здесь, коллега, вы вполне можете ее понаблюдать. Но, предупреждаю: для этого вам придется перейти на ночной образ жизни. Справитесь?

- Не вижу проблемы, - холодно ответил молодой, и что-то пометил в своем блокноте. Потом спросил:

- И что же родители?

Профессор пожевал губами:

- А что родители? На первых порах осаждали меня вопросами, записывались на консультации. Даже оставались по очереди на ночь в больнице – с моего разрешения. Сейчас, кажется, устали, разуверились, на отделении появляются лишь днем. Жалко девчушку. Получается сирота при живых родителях. Впрочем, скоро она в любом случае вернется домой. А уж как они там будут выкручивать… Ей ведь в школу по-хорошему надо идти через пару месяцев. А какая тут может быть школа!

Тут я заметил, что Иола, которая в эту ночь вела себя на удивление тихо, внимательно прислушивается к беседе. А они так увлеклись разговором, что не обращали на нее никакого внимания. Хорошо, медсестра догадалась: взяла девочку за руку и увела на прогулку по отделению.

Старый профессор уже клевал носом. Он встал, потянулся, растер виски. И пробормотал:

- Ну, не знаю, как вы, коллега, а я в свои годы бодрствовать ночь напролет уже не могу. Поеду-ка я домой. А вы можете остаться, поболтать с девочкой. Она, знаете, славная малышка, очень смышленая. Правда, редко идет на контакт. Но ее можно понять: у кого не испортится характер от таких испытаний!

И вдруг заговорил почти шепотом:

- А знаете, во всем этом таится большая загадка. Которую я не в состоянии объяснить.

- Загадка? – встрепенулся молодой.

- Да! Она ведь, наша Иоланта, можно сказать, ни с кем не общается. Даже своих соседей по палате едва ли знает в лицо. А по развитию не отстает от прочих детей. Знает программу детского сада, все эти стишки и песенки, грамотно говорит. Откуда? И еще: она иногда просит через медсестер или врачей, чтобы родители приносили ей определенные книжки и игрушки. Я спрашивал, откуда она вообще узнает про эти вещицы. Отвечает: видела во сне! Что вы на это скажете, коллега?!

Молодой доктор на это ничего говорить не стал, только еще быстрей застрочил в своем блокноте. Профессор снова зевнул, потом потряс головой, пытаясь отогнать сон. Наверно, не получилось, потому что он встал и сказал:

- Ну, дерзайте, коллега! А у меня, знаете ли, в полдень конференция, нужно документы просмотреть, подготовиться…
И ушел. А молодой попробовал заговорить с девочкой, которая смотрела на него злыми глазами, и опять собиралась плакать.

- Тебе, наверно, очень грустно все время лежать в больнице, Иоланта? – спросил он.

Как будто об этом нужно было спрашивать? Вот и девочка ничего ему не ответила, только шмыгнула носом и отвернулась. Врач смутился и тоже погрустнел.

- Ну, это ведь не навсегда, - попытался он исправить положение. – Если хочешь, я буду тебя навещать. Принесу книжки, какие скажешь. Хочешь?

- Нет, - отрезала девочка.

- Ну, если ты меня стесняешься, я могу попросить свою жену, чтобы она позанималась с тобой. Тебе ведь нравится учиться?

- Нет, - повторила девочка. – Мне не нравится учиться. Все равно я никогда не смогу ходить в школу.

- Но кто-то же занимался с тобой раньше? – допытывался длинноволосый. – Какая-то медсестра, наверно? Да?

- Не помню, - ответила девочка и отвернулась. Я был поражен: мне бы и в голову не пришло так грубо разговаривать со взрослым человеком.

Но молодой доктор не обиделся и не рассердился.

- Ты, я слышал, хорошо рисуешь? – спросил он. - Можно посмотреть рисунки?

Иола громко вздохнула, но все-таки достала из тумбочки альбом. Длинноволосый начал его просматривать, при этом держал так близко к носу, что я ничего не мог видеть.

- Интересно, очень интересно, - бормотала доктор. – Откуда это? Ты это сама видела или рисуешь из головы? Вот этот чудный осенний парк, например? Ты когда-нибудь бывала там?

- Нет, - ответила девочка. – Никогда. Это мне приснилось.

- Приснилось? – оживился врач. – И часто ты видишь сны? Расскажи мне, что тебе снится чаще всего?

Но Иоланта – я видел – снова замкнулась и погрустнела. Я может, ей просто надоело разговаривать.

- Редко, - ответила она. – И я их сразу же забываю, эти сны!

Показалось мне, или молодой врач ужасно огорчился?

- А, ну-ну, - проговорил он рассеянным голосом. Совсем как мой отец, когда слушает новости, а мама пытается ему рассказать о своих проблемах на работе. – Я понимаю… А вот этот портрет ты как рисовала? Тоже из сна?

- Нет! – закричала Иола. – Из книжки!

И почти вырвала свой альбом из рук врача. Никогда я не видел такой наглой и злой девчонки. Врачу пришлось делать вид, будто ничего не случилось.

- А еще что-нибудь из той книжки ты срисовала? – спросил он спокойно. – Может, покажешь мне ее?

- Я ее выкинула, - сказала Иола. – И рисунки тоже выкину. Никогда больше не буду рисовать!

- Ну, напрасно ты так говоришь, - сказал доктор. – Нужно развивать в себе любую способность – никогда ведь не угадаешь, что в жизни пригодится, верно? А падать духом не надо. Если тебе сейчас хуже, чем другим – значит, однажды в твоей жизни произойдет что-то замечательное. Таков уж закон природы.

Мне понравились эти слова, и я постарался их запомнить. А вот сам доктор – не понравился. Было тяжело видеть, как огорчается Иола. Он ведь разговаривал с ней, как с обычной девчонкой, у которой в жизни все в полном порядке…

- Позволь, я все-таки возьму твои рисунки, - сказал он и ловко подхватил альбом, который Иола швырнула на пол. – Обещаю, что верну. Мы ведь еще обязательно увидимся.

По лицу Иолы ясно читалось, что ее такая возможность совсем не радует.

Наконец, медсестра намекнула доктору, что пора оставить девочку в покое. Он ушел и унес под мышкой альбом с рисунками.

Медсестра сразу после этого ушла спать. У нее даже ноги заплетались от усталости. А девочка еще долго сидела на диване в холле. Она горько плакала.
Потом я пошел в школу, и у меня появились новые проблемы. Школьные предметы давались не слишком хорошо. Мама и папа редко бывали мной довольны. А по ночам я по-прежнему видел девочку. Иногда она жила дома, в маленькой комнате с желтыми занавесками, иногда – в больнице. Я привык к этим снам и почти не обращал на них внимания. И даже думал, что всем людям снится что-то подобное. Пока однажды Иола не заговорила со мной.

Мне было десять лет, и я ходил в четвертый класс. Иола, конечно, нигде не училась, но, когда она просыпалась по ночам (у себя дома или в очередной больнице), то сразу брала в руки книги, и по обложке я с удивлением узнавал те самые учебники, по которым сам учился в классе. Или книги по внеклассному чтению. Что до меня, я бы под расстрелом не стал читать их по ночам. Вообще-то книги читать я любил, но точно не те, что задавали в школе.

А Иоле еще приходилось с книгами и лампой забираться с головой под одеяло. Потому что в комнате она была уже не одна. У стены напротив появилась маленькая кроватка, и в ней спала крохотная девочка. От света она иногда просыпалась и начинала хныкать. Тогда Иола бросала книжку, брала сестру на руки и баюкала ее, пока малышка снова не засыпала.

Но в ту ночь Иола отложила книгу просто так, без причины. И стала смотреть по сторонам с таким выражением, как будто искала кого-то с целью хорошенько с этим кем-то поругаться. У меня сердце так и ушло в пятки. И вдруг она сказала совсем тихо, но очень злобно, сквозь зубы:

- Ты здесь? Я же знаю, ты меня видишь! Ответь мне!

Я ничего не понимал. Иола явно обращалась ко мне. Это было очень страшно. А она вдруг вскочила с кровати и закричала шепотом, потрясая кулачками:

- Эй, я все равно знаю, что ты здесь! Я ненавижу тебя! Знай, что я вырасту и найду способ тебе отомстить! Я думаю об этом все время!

Мне стало так жутко, что я даже заорал во сне. И изо всех сил постарался немедленно проснуться. Это мне удалось. Но, проснувшись, я понял, что кричал не только во сне, потому что ко мне в комнату влетела мама.

- Алеша, что случилось! – с порога спросила она. – Ты вопишь на всю квартиру? У тебя что-то болит?

- Нет, мама! – сказал я, изо всех сил стараясь не заплакать. – Просто та девочка, из моего сна…она заговорила со мной! Она сказала, что ненавидит меня!

Мама перевела дух – и лицо ее стало очень сердитым.

- Послушай, сколько это может продолжаться? – тихим грозным голосом спросила она. – Когда ты еще не ходил в школу, то вечно изводил меня разговорами про девочку из своих снов. Теперь ты уже не маленький, разве не пора перестать морочить всем голову?

- Но я не виноват, мама, что она мне снится! – прошептал я. – И она никогда раньше не разговаривала со мной. Скажи, что сделать, чтобы никогда больше не видеть ее?

Мама знала ответ на этот вопрос. Поэтому выдала его сразу, уже поворачиваясь к двери, чтобы уйти:

- Тебе надо перестать читать дурацкие фэнтези, поменьше сидеть за компьютером и заняться, наконец, учебой. И тогда, я уверена, никакие девочки не станут преследовать тебя…хотя бы по ночам.

Сказала – и вышла из комнаты. Я знал, что мамины советы мне не помогут. Единственное, в чем я был уверен, так это в том, что Иола сейчас спит глубоким сном, возможно, прямо на полу своей комнаты, не успев дойти до кровати. И проспит до того времени, пока у меня не кончатся силы бороться со сном.
Следующий день был выходной, и отец взял меня на прогулку в парк. Я был уверен, что это мама попросила его со мной поговорить. Потому что, честно сказать, мой отец мало обращал внимания на то, что происходит в нашем доме. Если он не пропадал на работе, то просто сидел в своей комнате, наверно, отдыхал.

- Что это за побудку ты нам устроил ночью, сын? – спросил меня отец, когда мы с моста кормили уток. – Ужастиков насмотрелся? Приснился кошмарик?

- Нет, - ответил я. И подумал: а почему бы не рассказать все отцу? Может, он в таких вещах разбирается лучше матери?

- Я никогда не вижу никаких снов, - сказал я. – Только один, но это вроде как и не сон даже. Я вижу девочку, которая просыпается только тогда, когда я засыпаю. Она ненавидит меня за это и грозится отомстить.

Показалось мне, или отец и вправду вздрогнул? И посмотрел на меня как-то странно. А потом спросил:

- Ты видишь один и тот же сон с самого детства?

Я пожал плечами:

- Кажется, да, я точно не помню. Но я никогда ничего не видел во сне, кроме этой девчонки.

- И ты хотел бы, чтобы эти сны прекратились?

- Конечно! – воскликнул я. – Мне бы очень-очень этого хотелось!

На следующий день я сидел за столом и изо всех сил пытался переписать упражнение по русскому языку без ошибок и помарок. И вдруг отец зашел ко мне в комнату. В руках у него была бутылочка с какими-то мелкими таблетками.

- Слушай, Алеша, - сказал он. – Я вот купил кое-что в аптеке. Это совсем легкое успокоительное, от него – я узнавал – не будет ни слабости, ни головокружения. Пожалуйста, пей по полтаблетки на ночь. Если поможет – хорошо, если что-то начнет беспокоить – обязательно скажи. Ладно?

Я кивнул. И подумал, что какие-то там таблетки вряд ли мне помогут. Я же не больной какой-нибудь.

- И еще, - сказал отец и совсем смутился, - давай не будем рассказывать об этом маме. А то мне, пожалуй, влетит за самодеятельность. Договорились?

- Договорились, - подтвердил я.

На ночь я честно отломил полтаблетки и проглотил. Утром проснулся и понял, что спал всю ночь, не просыпаясь, и девочку не видел. И ничего у меня не кружилось и не болело. Я рассказал об этом отцу, и с тех пор он каждый месяц покупал для меня новую бутылочку.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Поделиться в соцсетях



Похожие:

Самое страшное iconЛюдмила Владимировна Петрановская Если с ребенком трудно Людмила...
Угадайте, не читая главу, о чем пойдет речь? Три попытки. Что самое самое главное в деле воспитания детей?

Самое страшное iconРуководствоваться ею в жизни
Самое большое богатство любой нации — это дети. Малыши, которые сегодня играют на коленях своих ро-дителей, завтра будут строителями...

Самое страшное iconИнесса Ципоркина Психологическая зависимость: как не разориться, покупая счастье
Ну, разве что жена/мама поворчит и друзья посмеются: опять наше чудо в перьях увлечено по самое некуда!

Самое страшное iconСамое основное на портале "Сеть творческих учителей" Что есть и что будет
Обратите внимание на Положение о проведении конкурса баннер портала. Регистрация на форуме

Самое страшное iconСамое основное на портале "Сеть творческих учителей" Что есть и что будет
Обратите внимание на Положение о проведении конкурса баннер портала. Регистрация на форуме

Самое страшное iconЖизнь замечательных людей
Отечества. «Россия отличалась тем, — писал великий Ленин, — что в самое трудное время у нее всегда находились массы, которые можно...

Самое страшное icon«Мысли и сердце»: Сталкер; Донецк; 1998 isbn 966 596 051 2
Рассказывая о медицине, раскрывая сущность творчества хирурга, оперирующего на сердце, автор показывает, как человек, идущий непроторенной...

Самое страшное iconА. А. Попов Аллергия. Лучшие рецепты народной медицины от а до Я
Мы живем не в самое благоприятное время. Загрязненный воздух, не всегда качественные или содержащие консерванты и другую «химию»...

Самое страшное icon«Баллард Дж. Г. Кокаиновые ночи»: Эксмо; М.; 2005 isbn 5 699 10320 1
Прентиса обвиняют не в даче взятки, не в неуплате налогов, а в жестоком убийстве пяти человек; и что самое странное – он своей вины...

Самое страшное icon«Драконы войны»: Азбука классика; Москва; 2003 isbn 5 352 00350 7
Острие атаки чудовищной армии неминуемо наткнется на единственный небольшой отряд, сопротивление которого вряд ли будет долгим Людям...

Самое страшное icon«Царь Холод, или Почему вымерзают русские»: Алгоритм; Москва; 2003 isbn 5 9265 ои4 8
То же самое происходит с другими большими системами, но грядущий массовый отказ отопления станет самым наглядным и жестоким свидетельством...

Самое страшное iconМечта на поражение
Гупи стать проводником странной группы, нацелившейся на самый центр Чернобыльской Зоны. В сердце Зоны находился загадочный Монолит,...

Самое страшное iconДана Мари Белл Оригинальное название: «Steel Beauty»,2009г. Серия: Halle Pumas, книга 4
Однако пока она не станет достаточно сильна, чтобы исполнять обязанности Луны Волчьей стаи Поконоса, самое безопасное место для неё...


Инструкция




При копировании материала укажите ссылку © 2000-2017
контакты
instryktsiya.ru
..На главную