Цензурная регламент


страница1/2
instryktsiya.ru > Инструкция по применению > Регламент
  1   2

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК, 1998, том 68, № 1, с. 62-75






Каковы социальная роль цензуры, ее влияние на общекультурный процесс и развитие научного зна­ния? Отвечая на этот вопрос, автор публикуемой здесь статьи обращается к одному из переломных периодов русской истории.

ЦЕНЗУРНАЯ РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ В РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

И. М. Чирскова

Институт цензуры - действенное орудие прави­тельственного влияния на создание, хранение, рас­пространение и потребление социальной инфор­мации. Функции цензуры неизменны - контроль, охрана, санкция, регламентация, репрессия, но значение и иерархия их во времени менялись в за­висимости от политической конъюнктуры. Сведе­ния исторического характера всегда рассматрива­лись в качестве социально важных. Поэтому в раз­ное время табуировались те или иные проблемы, факты, личности, замалчивались целые историче­ские периоды. Цензура оказывала существенное влияние на репертуар исторической литературы, как научной, так и популярной.

Применительно ко второй половине XIX в. к числу щекотливых тем можно отнести личную жизнь и государственную деятельность особ им­ператорской фамилии, высших сановников, рабо­ту государственных учреждений, злоупотребле­ния чиновников всех рангов, описания смутных периодов истории, противоправительственные деяния (покушения, политические процессы, ре­волюционные и крестьянские выступления, бес­порядки в учебных заведениях), женский и нацио­нальный вопросы, революционные события за рубежом, деятельность различного рода религи­озных сект и др. Обсуждение этих тем в печати если и допускалось, то только в соответствовав­шей целям правительства интерпретации, с тем чтобы ни в коем случае не нарушать обществен­ного спокойствия.

В разные эпохи функции цензуры наполняют­ся специфическим содержанием, причем в перио­ды глобальных перемен ее роль заметно усилива­ется. С возрастанием значения печатного слова в XIX в., его влияния на умы, по мере повышения культурного и образовательного уровня населе-

ЧИРСКОВА Ирина Михайловна - заместитель дека­на факультета музеологии Российского государствен­ного гуманитарного университета.

ния цензура в еще большей мере должна была стать фильтром для враждебных ценностей. Вто­рая половина прошлого века отмечена многими судьбоносными для страны событиями. Крымская война, отмена крепостного права, земская, воен­ная и судебная реформы, обновление системы об­разования, покушения на Александра II и его убийство, возникновение революционных круж­ков разного толка, либерального движения - все это не могло не получить отражения в печати, не стимулировать поиск исторических предпосылок, истоков и параллелей происходившему. А это, в свою очередь, требовало неусыпного контроля со стороны властей.

Выполняя охранительную функцию, цензура в доступных ей рамках была призвана обеспечивать стабильность в обществе за счет изъятия из печа­ти информации, которая могла бы получить неже­лательный резонанс. Замалчивались историчес­кие факты, имевшие "опасные параллели" с со­временностью. Особенно четко это проявилось во второй половине XIX в. Польские события 60-х го­дов привлекли внимание к историческим работам, касавшимся национальной политики. Женское движение 60-70-х годов вызвало поток публика­ций, посвященных женскому вопросу, которые всегда цензуровались с особой тщательностью. Наступление на женские учебные заведения в кон­це 70-х и в 80-е годы еще более обострило пробле­му и вызвало ужесточение цензуры, особенно в от­ношении публикаций, затрагивающих недавнюю историю женской эмансипации 60-х-начала 70-х годов. В поле пристального надзора цензуры по­стоянно находились проблемы образования, уча­щейся молодежи, прежде всего университетской. Эпоха реформ не составила исключения. Активи­зация студенческого движения, широкое обсуж­дение проекта университетского устава 1863 г., превращение университетов в "рассадники рево­люционеров" - все это создало особую атмосфе­ру, в которой влияние цензурных органов возрос­ло. Цензура поощряла публикации, способство­вавшие сохранению спокойствия в обществе,

ЦЕНЗУРНАЯ РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ

63


подчас в ущерб исторической правде, точности воспроизведения источника, допускались даже на­меренные искажения. Однако к чести царской цензуры следует отметить, что чаще практикова­лось умалчивание фактов, чем откровенная их фальсификация.

Ко второй половине XIX в. цензура прошла длительный путь развития, прочно закрепив свои основные функции, накопив значительный опыт борьбы с вольномыслием. Однако правовой ста­тус цензуры, соответствующее законодательство ни в коей мере не удовлетворяли требованиям практики. Продолжал действовать устав 1828 г., дополненный многочисленными циркулярами, распоряжениями, инструкциями и указаниями, в 30-^Ю-е годы широкое распространение получи­ла ведомственная цензура. Законодательная не­разбериха создавала колоссальные трудности как для самих цензурных органов, так и для авторов, которые были беззащитны перед произволом чи­новников. По словам одного из информирован­ных знатоков той эпохи академика СВ. Рождест­венского, к 1862 г. насчитывалось 22 специаль­ные цензуры. Очевидно, что столь громоздкая система не могла обеспечить четкой работы. Нужны были организационные преобразования. Подготовка нового цензурного устава началась в 1857 г. и растянулась на восемь лет, завершив­шись принятием "Временных правил о печати" 6 апреля 1865 г., которые долгое время выполня­ли роль цензурного устава.

В эпоху великих реформ Александра II цензу­ра, как и многие другие государственные инсти­туты, подверглась существенной трансформации. В начале 60-х годов произошли некоторые струк­турные изменения: было упразднено Главное уп­равление цензуры, часть функций которого воз­ложили на Министерство народного просвеще­ния. В ведении последнего оказались цензурные комитеты, отдельные цензоры, канцелярия быв­шего Главного управления, ставшая особенной канцелярией; из Министерства иностранных дел сюда передали рассмотрение статей и известий политического содержания. Пересмотр законов о печати проходил поэтапно. 12 мая 1862 г. "Вре­менные правила о цензуре" отменили все поста­новления, принимавшиеся по этой части с 1828 по январь 1862 г.

В 1863 г. в разгар реформ цензура вновь и уже окончательно поменяла ведомственную принад­лежность. Она была передана из Министерства народного просвещения в Министерство внутрен­них дел. С одной стороны, это свидетельствовало о повышении авторитета данного института, по­скольку Министерство внутренних дел (наряду с военным и иностранных дел) всегда являлось клю-

чевым государственным ведомством. С другой стороны, включение цензуры в сугубо охрани­тельное ведомство означало усиление контроля за культурой. Изъятие цензуры - структуры кон­трольно-карательной - из Министерства народно­го просвещения, которое, по словам тогдашнего министра А.В. Головнина, было призвано "содей­ствовать развитию умственной деятельности", предоставлять необходимую "свободу анализа" (а по сему и направление цензуры здесь могло быть "более снисходительным") [1], соответствовало духу либеральных реформ. С принятием в 1865 г. уже упоминавшихся "Временных правил о печати" институт цензуры получил в лице Главного управ­ления по делам печати руководящий орган, просу­ществовавший вплоть до 1917 г.

Эпоха контрреформ и последующий период не повлекли за собой существенных структурных изменений. Цензура осталась подведомственной Министерству внутренних дел, продолжали дей­ствовать цензурные комитеты и отдельные цен­зоры в городах. Однако изменение правительст­венного курса не могло не отразиться на функци­онировании важного охранительного института, что выразилось прежде всего в увеличении числа чиновников - цензоров, инспекторов для надзора за типографиями, литографиями и другими уч­реждениями печати.

В конце 50-х-первой половине 60-х годов на­ряду со структурными происходили существен­ные содержательные изменения в подходе к цен-зурованию. Сначала был установлен максималь­но лояльный режим, затем в связи с усилением общественного движения в 1861-1862 гг. - более жесткий и, наконец (по закону 6 апреля 1865 г.), ад­министративно усиленный режим для печати. В то же время руководство цензурой требовало поли­тического искусства и чрезвычайной осторож­ности, поскольку в эпоху реформ откровенно грубое давление на печатное слово противоречи­ло общественным умонастроениям. Однако нель­зя было забывать и основополагающих принци­пов деятельности цензуры как государственного охранительного института.

В период либерализации цензуры в ее деятель­ности появились элементы коллегиальности: бы­ли созданы советы Главного управления и цен­зурных комитетов. В соответствии с "Временны­ми правилами о печати" 1865 г. часть изданий стала выходить без предварительной цензуры, однако в случае нарушения цензурных правил к провинившимся применялись разного рода санк­ции. Однако подведомственность Министерству внутренних дел, решение судьбы публикаций ре­золюцией министра, который мог согласиться с мнением меньшинства и даже одного из членов совета либо дать собственное заключение, под­час сводили коллегиальность к нулю. Сохранение

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 68 № 1 1998

64

ЧИРСКОВА


же для ряда изданий предварительной и ведомст­венной цензур делали либерализацию весьма ус­ловной. Принятие в последующем дополнений и изменений к закону 6 апреля 1865 г., инструкций министра, в том числе "конфиденциальных", рас­поряжений по ведомству и тому подобных доку­ментов вело к корректировке цензурой политики в сторону свертывания прав печати.

Качественные изменения этой политики про­изошли в конце 70-х-начале 80-х годов в связи со сменой правительственного курса и усилением административного надзора. В октябре 1880 г. было создано предварительное совещание под руководством председателя комитета министров П.А. Валуева для обсуждения начал, которыми следовало руководствоваться при пересмотре действовавших постановлений и временных пра­вил о печати. Однако работа совещания была прервана 1 марта 1881 г., когда был убит Алек­сандр П. Вопрос о цензурном уставе был в очеред­ной раз поставлен, но не разрешен.

"Положение о мерах к охранению государст­венного порядка и общественного спокойствия" (1881) значительно расширило права генерал-гу­бернаторов, предоставив им, кроме прочего, практически неограниченную власть над печат­ными органами, вплоть до приостановки любого периодического издания на время действия поло­жения, то есть на неограниченный срок. Тогда же вице-губернаторы стали цензорами освобожден­ных от предварительной цензуры губернских ве­домостей, что, несомненно, усилило администра­тивный произвол в отношении печати. Решение об окончательном прекращении повременного издания (с запрещением редактору впоследствии издавать другое) принималось в соответствии с временными правилами от 27 августа 1882 г. Вер­ховной комиссией по печати, в состав которой входили министры внутренних дел, юстиции и на­родного просвещения, обер-прокурор Святейше­го Синода, а также министры и главноуправляю­щие тех ведомств, которыми возбуждались по­добные иски. Таким образом, судьба издания и издателя передавалась в руки высших чиновни­ков, что свидетельствовало о значении, которое придавалось вопросам печати.

Правила особо ограничивали свободу деятель­ности уже провинившихся изданий, получивших третье предостережение, обязывая после их во­зобновления не позднее 11 часов вечера накануне выхода в свет очередного номера представлять его в цензуру. Редакторы должны были, по требо­ванию министра, сообщать имена авторов статей, а цензоры получили право приостанавливать из­дания без возбуждения судебного преследования. Все это значительно усложняло деятельность пе­чати, ограничив редакторов в выборе сотрудни­ков и корреспондентов, сузив возможности опера-

тивной публикации информации, что определяло популярность и жизнеспособность изданий. Рас­пространение правил на все издания, арендуемые у правительственных и учебных учреждений, не могло не отразиться на положении отечественной научной литературы. Перечисление наказаний за проступки печати (в круг которых входили денеж­ные взыскания, аресты, тюремное заключение за "печатание без просмотра цензуры, за открытие и содержание тайно типографий, литографий и ме­таллографии, за хранение и продажу книг, запре­щенных цензурой", и т.п.) вошло в такой важный законодательный документ, как "Уложение о на­казаниях уголовных и исправительных" (1885). Еще одним шагом, ужесточившим условия су­ществования отечественной печати, стало расши­рение в 1888 г. круга изданий, подпадавших под предварительную цензуру.

В целом цензурная практика второй половины XIX в. вобрала в себя и старые запретительные нормы, и новые, отвечавшие обстоятельствам и веяниям времени разрешения и запреты. В отно­шении исторической литературы это проявилось в строго дифференцированном (в зависимости от социального, возрастного и образовательного уровня предполагаемого читателя) подходе к цензурованию. Не пропуская в свет ничего явно "предосудительного", цензура все же предостав­ляла возможности для развития исторической науки. В контексте русской культуры XIX в. цен­зуру следует рассматривать не только как регла­ментирующую, контролирующую и охранитель­ную, но и как некую стимулирующую силу. Она заставляла оттачивать печатное слово, которое приобретало особую емкость, глубину подтекста. Научная мысль сумела успешно обходить препо­ны и рогатки цензуры, сохранив и даже приумно­жив глубину и оригинальность.

* * *

Главным критерием при определении рамок допустимой "гласности" было почтительное от­ношение к власти, прежде всего верховной, в ли­це императорской фамилии. Предметом особого внимания являлись династические связи, права на престол, законность рождения, государственная деятельность, образ жизни и личные связи покой­ных царей, причем важное значение придавалось тому, насколько давно происходили описывае­мые события и шла ли речь о прямых предках царствующего императора. В 1866 г., например, московский цензурный комитет получил строгий выговор Главного управления в связи с выходом в свет труда С.С. Урусова "Очерки восточной войны 1854-1855 г.", в котором содержалась "резкая и неприличная характеристика личности и действий" императора Николая I. Оправдыва­ясь, цензурный комитет сетовал на отсутствие


ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 68

№ 1 1998

ЦЕНЗУРНАЯ РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ

65


"ограничительного законоположения о скончав­шихся особах Августейшего дома". Совет Глав­ного управления запретил распространение кни­ги и уведомил московского обер-полицмейстера о наложении на нее ареста. Через месяц рассматри­вался проект обвинительного заключения о кни­ге, мотивы которого - "дерзкое осуждение... лич­ных качеств и всего царствования Августейшего родителя ныне царствующего государя импера­тора". На основании ст. 1001 уголовного законо­дательства (1866) издание было уничтожено [2].

В 1867 г. внимание цензуры привлекла книга Д.Л. Мордовцева "Самозванцы и понизовая воль­ница". Утверждалось, что ее автор "косвенными намеками" обозначил противоречия между "про­возглашениями" и деяниями Екатерины II ("бла­гие намерения только на словах, а на деле сущест­вовали во всех слоях, начиная с высших, неуряди­цы, распутство, воровство и разбой"). Вышедший без предварительной цензуры первый том сочине­ния Д.Л. Мордовцева не дал "достаточных пово­дов для судебного преследования", но Главное уп­равление предложило столичному цензурному ко­митету обратить особое внимание на второй том, причем сделать это "до выпуска его в свет" [2].

Следует отметить, что охранительное ведом­ство не чуждалось заботы о качестве печатной продукции. Так, в 1874 г. в петербургский цензур­ный комитет поступила рукопись Лебедева "Им­ператор Павел и его царство", автор которой по­пытался "опровергнуть ложное мнение о харак­тере царствования императора Павла I". Цензурное ведомство обратило внимание на "резкие отзывы о характере Петра III", "неудо­вольствие, высказанное гр. Н.И. Паниным" по отношению к Екатерине II, упоминание об обе­щании Екатерины "уступить престол Павлу I", замечания "об угрюмом и недоверчивом характе­ре Павла Петровича" и др. Подобные утвержде­ния, допустимые, как считалось, в специальном историческом сборнике, не должны были по­явиться в подцензурном издании. Кроме того, крайне низко были оценены научные и литера­турные достоинства труда, грешившего "весьма поверхностным изложением". В заключении Главного управления книга была названа "без­дарной компиляцией" из специальных бесцензур­ных изданий, что стало одним из мотивов ее за­прещения [2].

Важным аспектом политики по отношению к исторической литературе являлось цензурование трудов, посвященных зарубежной истории, осо­бенно событиям и фактам, которые могли нару­шить общественное спокойствие. Пристальное внимание властей привлекали публикации о французской революции 1789-1794 гг. В 1866 г. Главное управление рассматривало вопрос о пер­вой части издания Е.О. Лихачевой и А.И. Сувори-

ной "История французской революции Минье". Книга не была арестована и не подверглась су­дебному преследованию только потому, что ав­торы были названы "самыми умеренными вос-хвалителями революции". Однако политическая репутация издательниц, а также "пропаганда, скрывающаяся под формою перевода", вызвали дебаты в цензурном ведомстве. Совет Главного управления предложил столичному цензурному комитету на будущее время "при появлении книг, исполненных революционных тенденций, под ка­кой бы то ни было формою, приступать немед­ленно к решительным, на основании закона 6 ап­реля 1865 г. действиям". Книга стала поводом для появления циркуляра, по которому все распоря­жения иностранной цензуры должны были сохра­нять "свою обязательную силу и для переводов с обращающихся в России иностранных сочине­ний". В то же время разрешение иностранной цензуры на распространение в России книги на иностранном языке не заключало в себе "изъятия от ответственности за содержание оной в случае перевода на русский язык". Особо обращалось внимание на публикации, "не имеющие безуслов­но ученого характера и заключающие в себе, хо­тя бы и не совсем очевидное, революционное на­правление". Высшее цензурное руководство предлагало комитетам "иметь постоянно в виду вопрос о неудобствах перевода" подобных сочи­нений на русский язык [3].

Издание еще одного перевода труда о фран­цузской революции - "Истории французской ре­волюции" Т. Карлейля (т. 1 "Бастилия", под ре­дакцией И. Ляпидевского), - представившего "ре­льефную картину революционной эпохи во Франции", порицавшего "принцип монархической власти" и содержавшего "насмешки" над короля­ми Людовиком XV и Людовиком XVI, повлекло за собой выговор высшей инстанции в адрес москов­ского цензурного комитета. Московский комитет, признав книгу подлежащей судебному преследо­ванию, тем не менее промедлил с наложением ареста, мотивируя это тем, что окончательное за­ключение следует давать "о целом сочинении в том виде, как оно будет издано", а не о томе пер­вом. Главное же управление распорядилось на­чать судебное преследование, а комитету поста­вило "на вид" за неоперативность ареста [3].

В 1870 г. было возбуждено судебное преследо­вание против перевода книги Артура Бута "Био­графия и деятельность Роберта Оуэна, основате­ля социализма в Англии". Причем члены Главно­го управления высказали мнение, что цензурные комитеты должны "избегать входить в подобных случаях в соглашение с издателями касательно исключения из их изданий наиболее преступных мест, дабы чрез то не ослаблять способов админи­страции печати преследовать вредные ее явле­ния" [4]. Именно по поводу этой книги в январе

5 ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 68 № 1 1998

66

ЧИРСКОВА



1871 г. между общей и иностранной цензурой произошло выяснение отношений. Совет Главно­го управления постановил "отменить дозволение или недозволение к переводу иностранных сочи­нений иностранной цензурой", а цензор петер­бургского комитета, разрешивший книгу в "анг­лийском оригинале к обращению в публике и пе­реводу", получил выговор [3].

Проблемы религии и нравственности, как весь­ма важные с точки зрения общественного спокой­ствия, тоже находились в ведении цензуры. Как предполагалось, исторические публикации были призваны, опираясь на традиции и каноны право­славия, поддерживать уважение к устоям общест­ва. Прерогативой духовной цензуры являлась цер­ковная богослужебная, житийная и т.п. литерату­ра, а также тексты религиозного содержания из сочинений светского характера. В массе историче­ской литературы по данной тематике наибольшее опасение обычно вызывали статьи и книги, опи­сывающие деятельность различных религиозных сект, участие в них известных исторических лиц, языческие и другие неправославные обряды и празднества, всяческие отступления от право­славных канонов.

В 1866 г. ярославский губернский статистичес­кий комитет получил от Главного управления указание, чтобы в его трудах более не помеща­лись работы, подобные статье А.И. Трефолева "Странники", посвященной секте бегунов. Автор, хотя и направлял свою статью "не в пользу сек­ты", но приводил выписки из дел следственной комиссии, на что "следовало бы спросить разре­шения" [5]. В 1874 г. Ф.В. Ливанову не было раз­решено поместить вывеску на помещении редак­ции издания "Раскольники и острожники и любо­пытные процессы". Совет Главного управления мотивировал отказ тем, что "постоянное звание редактора изданий, на которые не было получено особого правительственного разрешения и кото­рые появляются в свет в неопределенное время", Ф.В. Ливанову присвоено быть не может, а объ­явления о его изданиях, "как библиографичес­кие", должны подлежать цензуре московского комитета. Тогда же действительному статскому советнику П.И. Мельникову1 было отказано в выпуске в свет его сочинения "Материалы исто­рии хлыстовской и скопической ересей". Часть материалов Мельников уже опубликовал в специ­альном научном издании - "Чтениях в обществе истории и древностей российских", однако от­дельные оттиски не были допущены "к обраще­нию в публике". Признавая, что "таинственность прежних лет о раскольниках принесла больше вреда, чем пользы", цензура тем не менее отказа­лась дать раскольникам "полный свод их вероуче-

1 Известный русский писатель, публиковавший литератур­ные произведения под псевдонимом "Анд. Печерский".

ния и предпринимавшихся против них правитель­ством преследовательных мер". Ученые, зани­мавшиеся проблемами раскола, по мнению совета, всегда могли обратиться к научным изда­ниям, а широкое распространение подобных тру­дов, как предполагалось, могло иметь самые не­желательные последствия [5].

Специальные исторические издания по закону 6 апреля 1865 г., как правило, освобождались от предварительной цензуры. Однако это не означа­ло отсутствия контроля. Напротив, в конфиден­циальной инструкции министра внутренних дел цензорам столичных комитетов (от 25 августа 1865 г.) подчеркивалось, что бесцензурные пуб­ликации "подлежат более строгому рассмотре­нию". Однако их адресат - ученые-историки -позволял относительно свободно излагать исто­рическую правду. Надо сказать, что круг вопро­сов, привлекавших пристальное внимание цензу­ры вне зависимости от социального статуса пред­полагаемого читателя, был одним и тем же. Но глубина, подробность и трактовка информации непосредственно зависели от адресата и цены из­дания. В литературе, рассчитанной на научную общественность, допускалось изложение истори­ческих документов, фактов и обстоятельств "с из­лишней подробностью". Как правило, после цен­зурного просмотра издание выходило в свет, слу­чаи запрещения (в основном это касалось острых политических публикаций) были редки. Иногда использовались сокращения, изменения текста с согласия автора или публикатора, чаще же дела­лось отеческое внушение: впредь не допускать подобного даже в таком специальном издании. Неоднократные отступления от цензурных пра­вил могли повлечь за собой карательные меры.

Одним из старейших научных объединений в стране было Императорское общество истории и древностей российских при Московском универ­ситете. Его всегда отличала лояльность по отно­шению к властям, должность его вице-президен­та обычно занимал попечитель учебного округа. Самым крупным изданием общества являлись "Чтения в обществе истории и древностей рос­сийских" ("ЧОИДР"), которые, по мнению цензу­ры, находились "почти в привилегированном по­ложении... в сравнении с частными издателями и журналистами", что, конечно же, не исключало неусыпного контроля. В рассматриваемый пери­од "ЧОИДР" не подвергались судебным пресле­дованиям. Но все же московский цензурный ко­митет неоднократно обращал внимание на содер­жание его публикаций, сообщал сведения о них в Главное управление, указывал председателю об­щества на необходимость более тщательно со­блюдать существующие цензурные правила, а также следить за соответствием содержания "Чтений" специальным целям общества, на несо-

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 68 № 1 1998

ЦЕНЗУРНАЯ РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ

67


впадение статей с программой изданий общества и т.п. [6].

Пристальное внимание цензуры приковывали статьи, посвященные национальному вопросу ("Движение латышей и эстов в 1841 г.", "Донесе­ние товарища министра внутренних дел Сенявина о положении в Ливонии в 1845 г.", "О необходи­мости уничтожения отдельных прав в губерниях, от Польши возвращенных, и изменении недо­статков, противных государственному благоуст­ройству", "Дело о приписке шлоцких евреев к Риге", "Записки графа Толя о военных действиях против поляков в 1831 г.", "Латыши, особливо в Ливонии, в исходе философского столетия", "Эс­тонец" и др.); внутренней политике, законода­тельству, чиновничеству ("О редакционном ис­правлении Свода законов", "Изображение ны­нешнего состояния России (1830 г.)", "О взятках, взяточниках и доносчиках", "К истории сожже­ния книг у нас", "О военном значении железных дорог и особенно их важности для России"); смут­ным периодам русской истории, щекотливым по­дробностям из жизни особ царской фамилии ("Описание Великого княжества русского Петра Петрея", "Заметка об одной могиле в посаде Уче-же Костромской губернии", "Записки Штелина об императоре Петре III", "Краткая история княжны Таракановой", "Мысли по поводу собы­тия 25 мая 1867 года"); церкви, духовенству, сек­там ("Материалы для истории Сибири", "Магазин Бишинга", "О секте Татариновой", "Можно ли до­стойному священнику, миновав монашество, про-изведену быть в епископа", "Краткое обозрение русских расколов, ересей и сект", "Раскольничий Апокалипсис", "О Филарете, митрополите мос­ковском, моя память").

Настоящий скандал разразился в 1873 г. в свя­зи с напечатанием статьи "Трилогия на трило­гию"2, посвященной университетскому вопросу. Публикация повлекла за собой довольно длитель­ную разборку внутри общества, активное участие в которой приняли министры внутренних дел и на­родного просвещения, а также начальство учеб­ного округа. Общество было обвинено в злоупо­треблении званием "почтенного учреждения", "нарушении устава и приличия", опубликовании материалов слишком близкой истории и совре­менных, что привело к смене его руководства.

Можно с уверенностью сказать, что прецедент со статьей "Трилогия на трилогию" стал поводом для неприкрытого контроля со стороны царской администрации не только за изданием, но и за де­ятельностью Общества истории и древностей

2 Статья была опубликована под псевдонимом "К. Муций Сцевола", который принадлежал, как теперь считается ус­тановленным, секретарю Общества истории и древностей российских, бывшему профессору Московского универси­тета О.М. Бодянскому.

российских. Дело дошло до обсуждения, а подчас и решения внутренних дел научного собрания по­печителем учебного округа и министром народ­ного просвещения. Предметом дебатов явились нарушения устава, научной организации, дело­производственные недочеты, взаимные симпатии и антипатии членов общества и его чрезвычай­ные (а таких было проведено немало) заседания. Несмотря на отсутствие после 1876 г. в докумен­тах цензурного ведомства серьезных претензий к содержанию печатной продукции общества, кон­троль за его изданиями не ослабевал. Каждый из вновь избранных председателей особо уведом­лялся министром через попечителя учебного ок­руга об ответственности за содержание публика­ций [6].

В отличие от "ЧОИДР", известный журнал П.И. Бартенева "Русский архив" с самого начала столкнулся с цензурными запретами. В 1863 г., не­смотря на "исключительно библиографический характер означенного издания", не увидели свет "Отрывки из рассказов князя А.Н. Голицина", в 1864 г. - стихотворение А.В. Кольцова об Иване Грозном "Еще старая песня", в январе 1865 г. -"шуточное описание бракосочетания Карамзи­на". После принятия "Временных правил о печа­ти" издание, как "чисто ученое", по прошению редактора-издателя было освобождено от пред­варительной цензуры [7]. Однако издаваемый ча­стным лицом "Русский архив" не был освобожден от внесения залога, обеспечивавшего штраф в случае цензурных нарушений. Интересны доводы Главного управления на этот счет. Необходи­мость залога объяснялась тем, что частный изда­тель не может предоставить достаточных гаран­тий ненарушения цензурных правил. Ссылки мос­ковского комитета цензуры на "ЧОИДР" не убедили управление, которое отметило, что и в издании общества были "уклонения от установ­ленных правил". В качестве еще одного важного аргумента приводился тот факт, что в "Русском архиве" разбирались "по преимуществу материа­лы второй половины XVIII столетия, не всегда удобные к оглашению в современных изданиях". Указывалось, кроме того, на имевшие место цен­зурные нарекания, на то, что "принимаются для напечатания статьи, доставленные частными ли­цами, не имеющие специального характера, что также не может быть предоставлено усмотрению редактора".

Отношения П.И. Бартенева с цензурой скла­дывались непросто. Его неоднократно вызывали в комитет, пугали наложением ареста, ему стави­ли "на вид" за помещение в журнале той или иной статьи, предлагали изъять из текста отдельные места, делали "категорические заявления", что статьи, подобные, например, "Извлечениям из за­писок Саблукова о временах императора Павла", "решительно не будут терпимы и будут подвер-


ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

том 68 № 1

1998

5*

68

ЧИРСКОВА


гать редакцию законным преследованиям" [7]. Некоторые статьи изымались из журнала.

Особое внимание цензурных органов привле­кали документы о декабристах, часто появлявши­еся в научных изданиях во второй половине XIX в. Политическая окраска событий придавала особую значимость подобным публикациям, часть из ко­торых печаталась с исключениями, другие вызы­вали дебаты в цензурном ведомстве. Так было со статьей П.Н. Свистунова "Несколько замечаний по поводу новейших книг и статей о событии 14 де­кабря и о декабристах", опубликованной в "Рус­ском архиве" в 1870 г. Московский цензурный ко­митет получил выговор от Главного управления за незадержание статьи, которая, в отличие от уже бывших в печати и имевших "характер историчес­ких материалов, не заключающих в себе оценки, а тем менее оправдания этого преступного покуше­ния", делала первый шаг в этом направлении. Су­дебное преследование после выхода журнала в свет и возможное по нему наказание, по мнению управления, "в подобных случаях не только не могут вполне удовлетворить интересам прави­тельства, не устраняя важного вреда, какой мо­жет причинить распространение предосудитель­ных мнений в публике, но, напротив, могут пред­ставлять некоторые важные неудобства" [7]. Таким образом, вышестоящая цензурная инстан­ция указала нижестоящей, что задачей являлось задержание статьи до выхода ее в свет, а арест после опубликования мог вызвать нежелатель­ный общественный резонанс.

Описанный прецедент четко характеризует направление цензурной политики. Работа, хотя и посвященная событиям сорокапятилетней давно­сти, но имевшая политическую окраску, не долж­на была появиться даже в рассчитанном на узкий круг образованных людей издании. Подобных примеров можно привести множество; они не ис­ключение, а, скорее, правило. Научные издания были чуть более свободны в публикации истори­ческих документов и исследований в сравнении с другими изданиями, но в не меньшей мере зависе­ли от цензурной опеки.

Большое значение власти придавали перепе­чаткам из научной литературы, которые практи­ковали газеты и журналы (подцензурные в том числе), а также выпуску статей из специальных изданий отдельными брошюрами. На этот счет неоднократно давались официальные разъясне­ния. Так, о перепечатках из научных изданий го­ворилось в предложении управляющего Минис­терством народного просвещения председателям цензурных комитетов 18 октября 1862 г. Отмеча­лось, что "в записках ученых обществ и в книгах ученого содержания могут нередко появляться статьи, неудобные для помещения в газетах и ли­тературных журналах". Цензура обязывалась да-

вать разрешение на подобные перепечатки "с большою осторожностью" [8]. Комитеты долж­ны были довести содержание документа до сведе­ния редакторов и издателей, которые давали соот­ветствующую подписку. Сразу же после введения "Временных правил о печати" (1865) циркуляр­ным разъяснением по цензурному ведомству было объявлено, что перепечатки в подцензурных из­даниях из бесцензурных возможны лишь в тех случаях, когда они "удовлетворяют самому стро­гому применению существующих по цензуре по­становлений".

С 1864 г. распоряжения Министерства внутрен­них дел, кроме экстренных и секретных, публико­вались в ведомственном органе "Северная почта". В 1866 г. здесь появилось официальное предосте­режение от перепечаток из научных изданий, ко­торые, по мнению властей, делались почти всегда "с тенденциозной целью, ибо из целого тома вы­бирается самое резкое и выдающееся". Однако этот аргумент не был главным; главным являлся социальный ориентир - нежелательность распро­странения подробных сведений "в среде менее специальной публики, нежели ученые". В "Прави­тельственном вестнике" (1869, № 179) было опуб­ликовано предупреждение о необходимости стро­гого отбора материала при перепечатке его из на­учной литературы. В декабре 1871 г. цензурные комитеты получили распоряжение министра вну­тренних дел о воспрещении перепечаток в лите­ратурно-политических газетах и журналах из специальных изданий таких исследований и ста­тей, содержание которых "может послужить ору­дием распространения каких-либо вредных мыс­лей". В 1872 г. Председатель Главного управле­ния по делам печати выступил с докладом на ту же тему, подчеркнув, что и в научных сочинениях не следовало бы допускать статей, которые "при известном круге публики и в целом своем объеме представляются вредными". Он предложил еще раз предупредить редакции общедоступных лите­ратурно-политических изданий "о недопущении подобных перепечаток", угрожая принятием по отношению к нарушителям запрета администра­тивных мер [8].

И в последующем этот вопрос оставался чрез­вычайно актуальным. В середине 70-х годов руко­водство цензурного ведомства отмечало, что оте­чественные газеты вновь стали "злоупотреблять тем снисхождением", которое оказывается уче­ным изданиям, и заимствовать из них сведения, ко­торые "не могут служить достоянием всей массы читателей". За подобные вольности газета "Новое время" была лишена розничной продажи. В 1880 г. "Русский курьер" за перепечатку некоторых мате­риалов о царствовании Екатерины II из XXIX тома "Истории России с древнейших времен" СМ. Со­ловьева получил внушение и предупреждение о том, что если такой случай повторится, газета бу-

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 68 № 1 1998

ЦЕНЗУРНАЯ РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ 69

дет подвергнута взысканию. В 1881 г. эта тема поднималась вновь.

Что касается выпуска статей из специальных исторических изданий отдельными брошюрами, то на это всегда требовалось особое цензурное разрешение и объяснение со стороны автора или редактора цели, ради которой публикуются отти­ски. Как правило, оттиски не должны были пред­назначаться для продажи, так как из-за малого объема и невысокой цены они могли попасть в учебные заведения, в руки малообеспеченной и малообразованной публики.
  1   2

Поделиться в соцсетях



Похожие:

Цензурная регламент iconМинистерство экономического развития российской федерации
Утвердить прилагаемый Регламент Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии (далее Регламент)

Цензурная регламент iconТехнический регламент Таможенного союза тр тс 023/2011 "Технический...
См. Федеральный закон от 27 октября 2008 г. N 178-фз "Технический регламент на соковую продукцию из фруктов и овощей"

Цензурная регламент iconЗакон Российской Федерации от 18. 04. 1991 №1026-1 «О милиции»
Настоящий Регламент устанавливает административный регламент предоставления муниципальной услуги дошкольного образования по Спасскому...

Цензурная регламент iconТехнический регламент вступает в силу по истечении 2 лет с даты
Утвердить прилагаемый технический регламент о безопасности продукции, предназначенной для детей и подростков далее технический

Цензурная регламент iconВносится Правительством Российской Федерации Проект федеральный закон технический регламент
Федеральным законом "Технический регламент о безопасности зданий и сооружений" требования к магистральному трубопроводу на всех этапах...

Цензурная регламент iconЗакон от 27 октября 2008 г. N 178-фз "Технический регламент на соковую...
С 1 июля 2013 г вступил в силу Технический регламент Таможенного союза "Технический регламент на соковую продукцию из фруктов и овощей"...

Цензурная регламент iconТехнический регламент о безопасности подъемно-транспортного оборудования
Настоящий технический регламент не распространяется на подъемно-транспортное оборудование

Цензурная регламент iconТехнический регламент Таможенного союза тр тс 021/2011 "О безопасности пищевой продукции"
Технический регламент Таможенного союза "О безопасности пищевой продукции" (далее настоящий технический регламент) устанавливает

Цензурная регламент iconТехнический регламент Таможенного Союза тр тс 010/2011 "О безопасности машин и оборудования"
Настоящий технический регламент разработан в соответствии с Соглашением о единых принципах и правилах технического регулирования...

Цензурная регламент iconТехнический регламент таможенного союза
Настоящий Технический регламент принят решением Комиссии Таможенного союза от 18 октября 2011 года n 824

Цензурная регламент iconТехнический регламент Таможенного союза тр тс 016/2011 "О безопасности...
Настоящий технический регламент разработан в соответствии с Соглашением о единых принципах и правилах технического регулирования...

Цензурная регламент iconРегламент о безопасности зданий и сооружений
Об утверждении перечня документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается...

Цензурная регламент iconРегламент использования средств криптографической защиты информации...
Настоящий Регламент разработан на основании действующего законодательства Российской Федерации, а также организационно-методических...

Цензурная регламент iconРешением Совета Евразийской экономической комиссии от 20 июля 2012 года n 57
Настоящий технический регламент Таможенного союза (далее технический регламент) разработан в соответствии с Соглашением о единых...

Цензурная регламент iconРегламент определяет сроки и последовательность действий (административные...
Регламент разработан в целях обеспечения сохранения и развития зеленого фонда города, совершенствования форм и методов работы с обращениями...

Цензурная регламент iconРегламент разработки оценочных материалов для оценки профессиональных...
Регламент содержит требования к процессу и результатам совместной деятельности образовательных организаций и внутрифирменных структур...


Инструкция




При копировании материала укажите ссылку © 2000-2017
контакты
instryktsiya.ru
..На главную